«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Русский взгляд - Разное

«Я никогда не ставил целью «собрать всё» и выискивать редкости»

iv212148В гостях у «Зарубежного коллекционера» - Громов Александр Николаевич, московский инженер-радиотехник, кандидат технических наук, заметная фигура в современной отечественной библиофилии, один из коллекционеров книжной миниатюры, известный в России и за рубежом собиратель «Пушкинианы».  Александр Николаевич - член Московского клуба любителей миниатюрных книг и Американского общества миниатюрных книг, вице-президент Международного общества пушкинистов (Нью-Йорк, США), член-учредитель и член Совета Национального союза библиофилов России, автор и соавтор многих исследовательских работ по Пушкиниане и библиофилии. Среди них - «Творцы миниатюрных изданий»; «Евгений Онегин» in English»;  «Лоции океана миниатюрной книги (Опыт российской библиографии)»; «Издательские опыты художника В.Гоппе»; «Удел избранных. О мировых книжных сообществах»; «Библиотека Конгресса в США»; «Международная лига антикварных книготорговцев»; «Французские «книжные» энциклопедические словари»; «Зарубежная библиофилиана»; «Письма Пушкина к жене. Долгое возвращение в Россию»; «Пушкиниана в миниатюрных изданиях» - список этот можно было бы продолжать долго. Александр Николаевич любезно согласился ответить на вопросы ЗК.

ЗК: Александр Николаевич, как Вы стали библиофилом и коллекционером миниатюрных изданий?

Александр Громов: Интерес к книге у меня проявился еще в студенческие годы. Это были 1960-е годы, жизнь в то время была гораздо скромнее, чем сегодня, зато намного выше были духовные запросы. Интерес к  миниатюрной книге у меня возник под влиянием моего старшего коллеги по профессии Ашота Львовича Бадалова, заместителя министра связи СССР, к сожалению, ушедшего из жизни два года назад (он прожил 96 лет). А.Л.Бадалов был одним из пионеров организованного движения поклонников миниатюрной книги и не только страстным коллекционером - его коллекция насчитывала более 6000 книг, - но и серьёзным исследователем. Ашот Львович возглавлял Методологический совет по работе с миниатюрной книгой при Центральном совете ещё советского Всесоюзного общества любителей книги. Благодаря ему и другим энтузиастам у нас в стране появился ОСТ на миниатюрные книги, согласно которому, к ним относятся издания, имеющие в любом измерении – по блоку, а не по обложке - размеры не более 10 сантиметров. На Западе - это 3 дюйма, или 7,5 сантиметров. Кстати, сегодня и в нашей стране многие коллекционеры приходят к выводу, что 10 сантиметров для миниатюры многовато, и большинство издателей делает миниатюрные книги, уже не превышающие западный стандарт. Тот же А.Л.Бадалов систематизировал знания о микро-книгах и предложил считать таковыми те издания, чьи размеры составляют менее 1 сантиметра. Яркими представителями мастеров отечественной микро-книги являются сегодня знаменитые не только в России, но и за рубежом омские микроминиатюристы, отец и сын Анатолий и Станислав Коненко.

Однако вернёмся к нашим баранам. Я собирал что-то всегда, а вот сознательное отношение к коллекционированию пришло ко мне после встречи именно с А.Л.Бадаловым. Это был женевский период в моей биографии, 1970-е годы. Я тогда работал в Международном союзе электросвязи. Сначала, как обычно бывает с начинающими коллекционерами, собирал понемногу всё, но постепенно выкристаллизовалась пушкиниана, включая миниатюрную «пушкинскую» книгу. У меня есть, например, все миниатюрные издания «Евгения Онегина». Вот  это - миниатюра «Евгений Онегин» на английском языке , недавно вышедшая в московском издательстве «Наталия Бернова»

eo3

Миниатюра «Евгений Онегин» на английском языке

Такая же миниатюра есть и на русском языке. Интересно, что для английской версии издатель выбрал самый первый перевод романа, выполненный в 1881 году английским полковником Генри Сполдингом. Кстати, этот первый опыт перевода был, по общему мнению специалистов, не слишком удачным. Заметим, что «Евгений Онегин», о котором идёт речь, вышел также  в виде  тет-беш:  на английском и русском языках.

ЗК: Не терпится познакомиться с Вашими библиофильскими сокровищами.

Александр Громов: Боюсь, что разочарую Вас. Я никогда не ставил целью «собрать все» и выискивать редкости. Правда, за долгие годы у меня образовалась весьма представительная «Онегинская полка». Там есть интересные русские и иностранные экземпляры. Из миниатюрных книг, которых было несколько тысяч, оставил для себя только пушкиниану, главным образом «Онегиану».

Несколько лет назад я решил для себя и «объявил официально», что активное собирательство оставляю. Теперь занимаюсь в основном исследовательской работой, осмысливаю и переосмысливаю накопленную за десятилетия информацию.

ЗК: Это какая-то узкая тема исследований или же библиофилия в целом?

Александр Громов: Пишу на темы, связанные как с русской, так и западной библиофилией в целом. С небольших исследований по пушкиниане я начинал ещё в Женеве, где мне попались интересные, считавшиеся утраченными материалы.  Некоторые из них мне удалось ввести в научный обиход. Речь в них идёт о мероприятиях 1937 года в Швейцарии и Бразилии, посвящённых 100-летней годовщине со дня смерти Александра Сергеевича. Интерес к Пушкину на Западе подстёгивала в то время русская эмиграция, устраивавшая с середины 1920-х годов в разных странах «Дни русской культуры», которые стали называть «Пушкинскими днями». Вокруг Пушкина в 1937 году было много политики, как у нас, в СССР, так и на Западе. Скажем, даже существовали  специальные инструкции, как отмечать это событие: в Стране Советов - для учебных заведений, в эмиграции - для скаутов.

Регулярно пишу для наших  библиофильских и книговедческих изданий. Сейчас работаю над материалом «Золотой век французского библиофильства» для сборника «Книга. Исследование и материалы». В очередном номере альманаха «Библиофилы России» вышла моя статья «Cherchez la femme» об истории, приключившейся в 1929 году со знаменитым «Альманахом библиофила» Ленинградского общества библиофилов, среди членов которого было немало представителей дореволюционной интеллигенции.  Так вот, один из них, Михаил Николаевич Куфаев, книговед, библиограф, библиофил, автор «Истории русской книги в XIX веке», отправился на книжную выставку в Берлин, откуда должен был дать в альманах материал о ней. Для подстраховки, на тот случай, если бы он запоздал к выпуску альманаха, был подготовлен запасной вариант - статья французского писателя и историка А.Кайюэ «Является ли женщина библиофилом?». Кстати, вокруг этого вопроса до сих пор идёт большая полемика. Куфаев со своей задачей справился, но, тем не менее, в некоторых экземплярах вместо берлинского материала оказалась статья француза. Учитывая, что весь тираж альманаха составлял всего-навсего 300 экземпляров, его экземпляры со статьей на  «женскую тему» стали сегодня исключительным раритетом, который теперь, «ищут пожарные, ищет милиция». Сегодня сам альманах  и за тысячу долларов не найдёшь, а если в нём окажется и оттиск статьи А.Кайюэ… Впрочем, это из области почти несбыточных мечтаний.

Сейчас в продолжение «женской темы» готовлю материал «Дам просят не беспокоиться» о забавном обстоятельстве, связанном с одним из старейших библиофильских клубов Америки. Есть в США «Товарищество американских библиофильских организаций» (Fellowship of American Bibliophilic Societies - FABS). В него входят 30 американских библиофильских обществ и 15 клубов из других стран, в том числе 4 наших, включая Национальный союз библиофилов России. Так вот, уважаемому  бостонскому библиофильскому обществу «Клуб разрозненных томов», которому в прошлом году исполнилось 125 лет, дорожка в это товарищество оказалось заказанной лишь по той причине, что в клуб  до сих пор не принимают женщин.

Продолжая пушкинскую тему, скажу, что неплохая, на мой взгляд, получилась работа об изданиях  «Евгения Онегина» на английском языке - начиная с первого перевода Сполдинга и вплоть до нашего времени – перевода Д.Хофштадтера. Она была опубликована в «Альманахе библиофила», что издает Международный союз биюлиофилов.  Для журнала Американского общества миниатюрной книги часто готовлю материалы о русской миниатюрной книге. Случается, приходится доказывать что Россия, образно говоря, «родина слонов», а если серьёзно - поправлять зарубежных коллег, когда, те, например, утверждают, будто самая толстая миниатюрная  книга - английская. Я им тогда написал по этому поводу, что это не так – наша, выпущенная еще в 1912 году, кстати, на пушкинскую тематику, намного толще.  Согласились, но уступать всё-таки не пожелали: ухватились за аргумент, что, мол, их миниатюра самая толстая по определенной тематике - квасного патриотизма им не занимать. 

Пишу также для таких изданий, как «Библиофилы  России», «Невский библиофил», «ПРОкниги», «Вятский библиофил», «Иерусалимский  библиофил», «Библиофильские известия», «Пушкинский альманах» (Новосибирск).

ЗК: Вы близко знакомы с западной культурой коллекционирования миниатюрной книги. Чем она отличается от нашей?

Александр Громов: На Западе уровень культуры коллекционирования вообще выше, чем у нас, будь то миниатюрная книга или что-то иное. Причиной тому, обстоятельства, скорее, объективного, чем субъективного характера. 

Библиофильство на Западе оформилось как течение в начале XIX века. Начало ему положило учреждение в 1812 году знаменитого Роксбургского клуба (Roxburghe Club), ставшего первым центром библиофилии  не только в Англии, но и в мире. С тех пор, слава богу, прошло уже 200 лет, а теперь вспомните историческую хронологию отечественной библиофилии, и Вы найдёте ответ на Ваш вопрос. Вслед за Англией библиофильское движение стало  оформляться организационно во Франции и так далее. Кстати, во Франции в 1820 году в числе основателей Общества библиофилов (Societe des bibliophiles francais)  были два наших соотечественника, проживавших в Париже. А чуть позднее на Западе пошла в рост, словно грибы после дождя, масса самых разных библиофильских клубов.

Далее - на Западе среди библиофилов никогда не было выраженной национальной обособленности. Они всегда представляли собой единое международное сообщество, не терявшее свои внутренние связи, невзирая ни на какие общественно-политические или военные катаклизмы последних двух веков. Власти никогда не закрывали клубы насильно, если какие-то из них и прекращали свою деятельность, то лишь в силу того, что их покидала какая-то харизматическая личность или же изживали себя тематика и поставленные цели. 

И ещё одно, на Западе люди намного состоятельнее, что для библиофилии тоже немаловажно. Скажем, в первые годы её зарождения заниматься ею могли только небедные люди. В то время в Англии и во Франции  попасть в ряды организованных библиофилов было дело непростое. Негласные уставы сообществ требовали от своих членов издания на личные средства какой-либо книги. В результате французы, как и англичане, стали «вытаскивать» из небытия рукописи средневековых поэтов, рыцарские романы и публиковать их. Тем самым коллекционеры вводили в научный обиход произведения, не известные до того широкой публике.

ЗК: В чём черпает библиофилия свою динамику?

Александр Громов: Среди её движителей - в том числе, культура и технологии. Скажем, на Западе библиофильские клубы сначала издавали средневековые рукописи, в середине 19-го века века  возникло «Движение искусств и ремёсел» со своей художественной эстетикой, докатившееся и до России. Оно положило начало стилю модерн. В конце XIX века с появлением новых технологий английский поэт, художник, издатель, неофициальный лидер второй волны «Движения искусств и ремёсел» Уильям Моррис открыл эру книгопечатания высокохудожественных книг. Далее пришел черед «Книге художника» (Livre d”artiste) - детищу француза Волара, собравшего в конце XIX века вокруг себя молодых и испытывавших тогда нужду художников: Пикассо, Модильяни, Аполлинера и т.д. Творения молодых гениев не сшивались, а укладывались отдельными листами в папки. Золотой век «Книги художника» был недолгим, всего около десяти лет.  Новый виток этого вида книжного самовыражения возродился после военного лихолетья уже в 1960-е годы. Печать высокохудожественных изданий (Fine Print), выпуск «книг художника» и сегодня являются важнейшими направлениями деятельности западных библиофильских клубов. Книги выпускаются небольшими тиражами только  для членов клубов, у них особая печать, шрифт, бумага.  У нас, в отличие от Запада,  подобная издательская деятельность не получила широкого распространения в библиофильской среде. Правда, наши ведущие  клубы - «Библиофильский улей» (Москва), «Бироновы конюшни» (Санкт-Петербург) - выпускают памятки и отдельные издания, так что будем надеяться на лучшее будущее.

Впрочем, есть, чем похвастаться и нам. Скажем, в миниатюрных книгах -работами наших сибиряков отца и сына Коненко, которые уже хорошо известны за рубежом. Старший Коненко сделал микро-книгу размерами 0.9х0,9 см. Это самая маленькая книга в мире, она внесена в Книгу рекордов Гиннеса. Без микроскопа не прочитаешь. Младший - изготовил, наверное, первую в мире миниатюрную книгу – роман «Евгений Онегин» - страницы которой содержат не текст, а …  QR-код, который намного информативнее привычного штрих-кода.

mini mini1

Миниатюрная книга «Евгений Онегин» с QR-кодом

В чём прелесть такой технологии? Воспользовавшись планшетником или мобильным телефоном, Вы  в дополнение к тексту книги можете тут же получать исчерпывающую информацию буквально обо всём, что упоминается в тексте: о предметах, людях, именах и т.д. Это широко распахнутые ворота в мир информации.


 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Партнеры
Статистика
Количество просмотров материалов
3082539