«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.

Коллекционер автомобилей Саймон Кидстон: «Четырёхколёсная Софи Лорен» (http://derstandard.at)

Михаэль Хаузенблас (Michael Hausenblas)

Сокращённый перевод
1385227031972-coolБританец Саймон Кидстон (Simon Kidston) большой знаток старинных автомобилей. Он разыскивает их, покупает и продаёт. Немало автомобилей собирает сам. Ниже интервью о Porsche Стива Маккуина (Steve McQueens), штрафах и  о том, не плохо ли было поездить на машине Германа Геринга (Hermann G?ring).  
Ездил на Bentley, Bugatti и Mercedes и коллекционировал их ещё отец Саймона Киндстона (46). Дядя вообще был пионером авиации и победителем 24-часовой гонки Ле-Мана. Любовь к красивым кузовам, кажется, заложена в семейных генах. Саймон Кидстон, джентльмен до мозга костей, начинал свою карьеру в автомобильном секторе аукционного дома Coys в Лондоне, он был одним из основателей аукционного дома Brooks (ныне - Bonhams), а в 2006 году основал в Женеве свою собственную компанию. Кидстона можно встретить на многих мероприятиях, посвящённых историческим машинам, иногда за рулем своего Lamborghini Miura SV, а затем снова Mercedes-Benz 300 SL. На них надо ездить, говорит он. Кидстон именно тот человек, с которым можно говорить о прошлом и будущем старинных автомобилей.
Der Standard: Какой была Ваша первая машина?
Саймон Кидстон: Fiat 500.
Der Standard: Где сейчас этот автомобиль?
Саймон Кидстон: Если бы знать. Я бросил его у одной фермы, так как у меня накопилось много штрафов. В то время я ещё учился. 
Der Standard: Как часто Вас штрафуют за превышение скорости сегодня?
Саймон Кидстон: Хм. Последний раз я был оштрафован за превышение скорости три дня назад на Porsche 911 выпуска 1973 года. Он мне достался от моего отца, и отец, без сомнений, был бы удивлён, если бы я ездил медленно.  
Der Standard: Вспоминаете ли Вы свой первый Fiat?
Саймон Кидстон: Часто. Если бы это было возможно, я бы его сразу выкупил. 
Der Standard: Как Вы думаете, есть ли у автомобиля душа?
Саймон Кидстон: Абсолютно! Скажем так, если бы на каком-то званом обеде гостями были автомобили, я бы не хотел сидеть рядом с кем-то из представителей сегодняшнего массового производства, в то время как Ferrari был бы для меня соседом по столу всё равно, что Софи Лорен (Sophia Loren). 
Der Standard: Вы ведёте бизнес с очень богатыми и часто также известными людьми? Насколько важна конфиденциальность?
Саймон Кидстон: Позвольте мне сформулировать ответ следующим образом: есть сделки, где без конфиденциальности не обойдёшься, и такие, о которых мы трезвоним. Если клиент хочет продать что-то быстро, то он хотел бы, чтобы об этом знал весь мир. В этом случае мы поднимаем вокруг продажи большой шум. При продаже дорогих автомобилей шума накануне, как правило, не бывает. Не бывает его и после продажи. 
Der Standard: Почему?
Саймон Кидстон: Владельцы очень дорогих автомобилей не хотят афишировать то, что они выставляют их на продажу, специально. Они видят риск в том, что если автомобиль вдруг не будет продан, то об этом будут говорить все, кто связан с этой отраслью. Речь идёт также об имидже и гордости коллекционеров.
Der Standard: Насколько больше может стоить Porsche 911, если его прежним владельцем был Стив Маккуин?
Саймон Кидстон: Имя прежнего знаменитого владельца очень сильно влияет на цену более дешевых автомобилей, но в меньшей степени, если речь идёт об очень ценном автомобиле? Имя прежнего владельца стандартного Porsche 911 может увеличивать стоимость в десятки раз. Так было с Porsche Маккуина, автомобиль был продан несколько лет назад с аукциона. Кстати, это был автомобиль, который использовался в качестве реквизита в фильме Ле-Мана. Если это действительно особый автомобиль, то тогда тоже не имеет особого значения, если его прежним владельцем был почтальон.
Der Standard: У Вас были проблемы с поиском для кого-то автомобиля, который прежде принадлежал Герману Герингу (Hermann G?ring) или Адольфу Гитлеру (Adolf Hitler)?  
Саймон Кидстон: У меня нет, так как это просто часть истории такого автомобиля. Другие относятся к этому, конечно, по-другому. В моём магазине речь идёт больше об автомобиле, а не об истории его прежнего владельца. Кроме того, у Гитлера в строгом понимании не было машин, поскольку он не умел водить. У Геринга были, и они уже появлялись на рынке, например, Mercedes 540 K. 
Der Standard: Что пахнет приятнее, моторное масло или бензин ?
Саймон Кидстон: Для меня приятнее всего пахнет травяное моторное масло Castrol, которое использовали в гоночных автомобилях много десятилетий назад. Его ни с чем не спутаешь.
 
Der Standard: У Элвиса были водительские права. Вы можете достать мне его первый Cadillac?
Саймон Кидстон: У Элвиса было много машин. Наверное, есть сотни кадиллаков, которые продают будто принадлежавшие ему. Конечно, можно было бы найти один, в котором он действительно сидел за рулём. Но было бы сомнительно называть такую машину его первым автомобилем. 
Der Standard: В 1951 году Роберто Росселлини (Roberto Rossellini) подарил своей жене Ингрид Бергман (Ingrid Bergman) на первую годовщину свадьбы Ferrari 212. Правда ли, что автомобиль был цвета её глаз?
Саймон Кидстон: Я не был знаком с Ингрид Бергман, так что не могу подтвердить это, но это вполне возможно. У Ральфа Лорена (Ralph Lauren) есть известный Bugatti Atlantic, который был прежде цвета обручального кольца, которое  первый владелец автомобиля купил своей невесте. Это был особый голубой цвет сапфира на кольце.
 
Der Standard: А кто был владельцем?
Саймон Кидстон: Это был англичанин по имени Ричард Поуп (Richard Pope), страховой агент из компании Lloyd's, затем теннисный чемпион по теннису и знаток Bugatti.
Der Standard: Сколько автомобилей Вы продали за свою жизнь?
Саймон Кидстон: Цифры для меня не имеют значения. Я и не считал. Мне интересна мечта торговать этими прекрасными автомобилями, находить для них новые места, изучать их и знакомить с ними коллекционеров. Это то, что двигает мною.
 
Der Standard: Есть ли для Вас действительно автомобиль мечты?
Саймон Кидстон: Да, и это автомобиль, который я, к сожалению, никогда не смогу купить. Это Mercedes-Benz 300 SLR, который водил Рудольф Уленхаут (Rudolf Uhlenhaut), босс гоночной команды Mercedes . Музей Mercedes оказал любезность и несколько лет назад дал мне машину на один день напрокат. Я ездил на ней вокруг Гардазее. Это самый ценный автомобиль в мире. Другой автомобиль, о котором я бы мечтал, Ferrari 250 LM, который был построен в 1960-х годах. Он бы тоже сделал меня очень счастливым человеком. 
Der Standard: Что было самым большим сокровищем, которое Вы когда-либо находили?
Саймон Кидстон: Думаю, это был заказ на продажу автопарка персидского шаха. Это был 1996 год. Я прилетел в Абу-Даби и переправил эти сокровища в Швейцарию. Позднее они были очень успешно проданы с аукциона.
Der Standard: На чём же ездил шах?
Саймон Кидстон: О, я помню, например, совершено особый Lamborghini Miura. Miura это автомобиль, который меня особенно впечатлил.
Der Standard: Вы говорите о шахе, Стиве Маккуине, Ральфе Лаурене и др. Есть ли в Вашем бизнесе более скромные имена?
Саймон Кидстон: Расскажу Вам одну историю: однажды меня попросили оценить один двигатель - не автомобиль. Двигатель принадлежал одной старой женщине в Турине. Он валялся у неё уже 40 лет, и никто не знал, что представлял собой точно. На двигателе оказалось клеймо Alfa Romeo. Странным было то, что двигатель был 12-цилиндровым, но Alfa никогда не строила 12-цилиндровых двигателей. Мы, как обычно, продали двигатель на аукционе. Ждали, что получим 10000 евро, получилось - 200000 евро. 
Der Standard: Ездят ли коллекционеры на своих автомобилях или же они держат их больше как сокровища?
Саймон Кидстон: Есть, грубо говоря, две группы. Некоторые относятся к своим автомобилям как к произведениям искусства. Они наслаждаются обладанием, её видом. И есть ещё люди, которые, в первую очередь, чувствуют себя хорошо за рулём и участвуют в исторических автомобильных гонках.  Они хотят знать, насколько быстр их автомобиль, как звучит его мотор и т.д. Думаю, что вторая группа в последние годы выросла. И я считаю, что очень хорошо.
Der Standard: Мы говорим много об автомобилях из прошлых времён. Что Вы думаете о будущем автомобиля?
Саймон Кидстон: В начале этого года в США был симпозиум. На нём говорили о будущем коллекционирования старинных автомобилей, транспортных средств и т.д. Там были также дети и внуки коллекционеров. Дело обстоит так: для меня и старших поколений автомобиль означал социальную мобильность. Не было никаких сотовых телефонов или компьютеров. Если вы хотели с кем-то встретиться, можно было куда угодно приехать на машине. Автомобиль относился каким-то образом к средствам взросления. Сегодня молодые люди пользуются электронной почтой и её Facebook. Автомобиль интересует их не так, как он интересовал людей раньше. Вопрос на симпозиуме развивался дальше в таком направлении: «У сколь многих будущих автомобилей есть признаки объекта коллекционирования?»
Der Standard: И у многих ли?
Саймон Кидстон: Позвольте мне, объяснить это следующим образом. На одном из мероприятий Ульрих Бец (Ulrich Bez) из фирмы Aston Martin сказал: «100 лет назад люди покупали в качестве транспортного средства лошадей, сегодня лошади уже давно не столь широко распространённый транспорт, но скаковые лошади стоят в настоящее время столько, сколько 100 лет назад нельзя было и представить». Всегда будет спрос на красивые автомобили независимо оттого, насколько они полезны в повседневной жизни.
Der Standard: Последний вопрос: сколько у Вас автомобилей в настоящее время?
Саймон Кидстон: Не очень много, несколько меньше, чем думает моя жена. 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
3083672