Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 5) (www.bibliophilie.de)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Однако в редких случаях страсть к коллекционированию книг вновь брала своё и в то время. Например, как это было в случае с Георгом Стефаном Троллером (Georg Stefan Troller). Для него мощным стимулом было спасение идентичности, угроза утраты языка: «Может, кто-то спасёт ещё одну книгу, а вместе с ней и притягательность коллекционирования». Если коллекции книг были отражением не только условий жизни и коллекционирования, но и внутренних переживаний владельца, то собрания книг эмигрантов обладали, без сомнений, особой выразительной силой.

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 4) (www.bibliophilie.de)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Судьба спасённых за рубежом коллекций

Жизнь в изгнании, в условиях временности эмиграции мало подходили для того, чтобы везти книжные сокровища за собой или приумножать их. Из-за неуверенности, вынужденных переездов, стеснённых условий жизни разместить более или менее крупные коллекции можно было лишь при наличии особо благоприятных предпосылок. В основном такую возможность имели обеспеченные эмигранты, которые снова устраивали для себя оседлую жизнь и могли предаваться своим библиофильским интересам. Другие, вынужденные не раз менять местожительство, или оказавшиеся в районах Европы, оккупированных после начала мировой войны немецкими войсками,  и вынужденные снова бежать теперь уже в заокеанскую эмиграцию, свои коллекции, так или иначе, утратили. В какой-то мере показательной  в этом плане является история Лиона Фейхтвангера (Lion Feuchtwanger), вынужденный оставить свою коллекцию, собранную в эмиграции на юге Франции, и сделать очередную попытку в Калифорнии, уже в третий раз. Это была вновь в высшей степени успешная попытка: сегодня это более 25000 избранных томов  в Санта-Моника, а также дом Фейхтвангеров, находящийся в собственности Университета Южной Калифорнии.  Иными словами, иногда всё же удавалось продолжать коллекционирование в условиях эмиграции. Правда, Фейхтвангер благодаря своему постоянному писательскому успеху относился с материальной точки зрения к числу привилегированных эмигрантов.

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 3) (www.bibliophilie.de)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Судьба коллекций, оставленных в Германии

Часть насильно отчуждённых коллекций, наверняка, попала в торговлю антиквариатом внутри страны. Правда, не достаёт исследований источников для оценки роли антикваров в этом процессе, а иногда не хватает и самих источников. Нет сомнений, что искушение воспользоваться благоприятным моментом для удачных покупок было велико. И, наоборот, – об этом аспекте наряду с другими не следует забывать – какой-то  антиквар или какой-нибудь частный инвестор в то время, возможно, оказал такими покупками серьёзную помощь готовящемуся к эмиграции коллеге или другу-коллекционеру в реализации этого плана. В том, что касается позитивной и негативной стороны всего этого, кое-что остаётся неясным.

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 2) (www.bibliophilie.de)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Рамочные условия для эмиграции и возможность забрать свои книги с собой

Чёткое определение условий, при которых преследовавшиеся по причине своего еврейского происхождения  библиофилы могли эмигрировать и при этом забирать с собой заграницу свои библиотеки, сталкивается с трудностями из-за менявшихся рамочных условий. «Политика в отношении евреев» Третьего рейха подвергалась, как известно, колебаниям. Террор сменяли периоды умеренности. День бойкота евреев 1933 года, «Нюрнбергский расовый закон» 1935 года и еврейский погром по всей империи 9 ноября 1938 года (т.н. «Хрустальная ночь». – Прим пер.) – эти волны насилия, имевшего целью «окончательное решение еврейского вопроса», сменяли год 1934-й, Олимпийские игры 1936 года или отдельные периоды в 1937-1938 годах, когда преследование приобретало умеренные, скрытые формы с тем, чтобы не навредить имиджу Германии за рубежом и сохранить экономические ценности внутри страны. Эти колебания сказывались соответственно на статистике эмиграции.