«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Искусство-антиквариат - Разное

«Если воняет, то это чувствуешь сразу» (diepresse.com)

Барбара Печь (Barbara Petsch) (Die Presse)

e2ab55f4-a6ef-4c7e-baff-16b2961fc182 v0 l

Клаус А. Шредер / Imag : APA / GEORG Hochmuth

Клаус А. Шрёдер (Klaus A. Schr?der) и Эберхард Кольбахер (Eberhard Kohlbacher) об эгоистичных коллекционерах и об уменьшении значения укрывательства краденого.

Это он? Коллекционер, крадущий или обретающий  законным способом произведение искусства и запирающий его, чтобы любоваться им в одиночку? «Наверное, - говорит директор музея Albertina (музей в Вене. - Прим пер.) Клаус А. Шрёдер (Klaus A. Schr?der), - но как только вы забываете о краже. Собственно, это идеальное поведение в отношении искусства, если говорить в духе романтизма Августа Вильгельма Шлегеля (August Wilhelm Schlegel), то так и должно быть - искусство как объект медитации. Потому коллекционер не желает афишировать свой статус. Он наслаждается искусством ради искусства. Сегодня к этому иное отношение: искусство является общим достоянием, и оно должно быть доступно для всех».

Картина Ван Гога (Van Gogh) в гробу? Особо вопиющим примером страсти к искусству был японский предприниматель Сайто Рией (Sait? Ry?ei),  коллекция которого включала два из десяти самых дорогих когда-либо проданных произведения искусства: «Бал в Мулен де ла Галет» Ренуара (Renoir) и «Доктор Гаше» Ван Гога. «Положите картину в мой гроб», - потребовал Сайто Ryoei в 1991 году. В 1996 году он умер - с той поры исчезли всякие следы «Доктора Гаше». Частные продажи, частные или продажи напрямую со стороны международных аукционных домов приобретают всё большее значение, они, по оценке Шрёдера, составляют уже от четверти до трети рынка искусства. Кроется ли за этим незаконные махинации? «Аукционные дома используют свои контакты, чтобы сводить покупателей, продавцов также за рамками публичных торгов. Это не является незаконным. Причина может заключаться также в том, что покупатель и/или продавец хотят скрыть стоимость. Продавец не хочет, например, чтобы все знали, что он продал картину, таким образом, это не означает, что он должен был её продать. Конечно, кто-то, не исключено, хочет скрыть сомнительное происхождение вещи. Но могут быть и другие причины, по которым продавец желает, чтобы картина оставалась долгое время в руках покупателя», - объясняет Шрёдер.

Какова роль укрывательства краденых вещей, каковы объёмы незаконной торговли произведениями сомнительного происхождения, крадеными произведениями искусства? «Все меньше и меньше, - говорит Шрёдер. - Когда речь заходит о больших деньгах, никто ведь не захочет иметь проблемы, связанные с реституцией, которые, возможно, могут возникнуть спустя годы, десятилетия, даже если наказание за хищение теряет силу за давностью лет. Ни один человек не будет платить сотни тысяч или миллионы евро за ворованный товар. В последние годы  всё значительно изменилось. Коллекционеры требуют сегодня полные данные о происхождении вещи. Сегодня на рынок просачиваются и остаются незамеченными краденые вещи, представляющие  в большинстве случаев низкокачественное искусство. Это вы можете заметить даже по тому, что хищения заметных произведений искусства используются, как правило, чаще для того, чтобы вымогать страховку».

Теневые бизнесмены. Альфред Вайдингер (Alfred Weidinger), заместитель директора музея Бельведер (венский художественный музей. - Прим. пер.), считает, что «смешно говорить как о каком-то большом открытии» относительно 1400 произведений, которые были найдены у Корнелиуса Гурлитта (Cornelius Gurlitt). Герхард Шредер говорит: «Это не так! Конечно, было известно, что у Гурлиттов были картины. Тем не менее, это настоящая сенсация, что данная коллекция всплыла. На мой взгляд, не следует ожидать, что  подобные находки будут и впредь». «Если воняет, то это чувствуешь сразу, - говорит арт-дилер Эберхард Кольбахер (Wienerroither & Kohlenbacher), отвечая на вопрос, как часто он уже сталкивался с произведениями сомнительного происхождения. - Если кто-то приходит ко мне и предлагает Шиле (Schiele) или Кокошку (Kokoschka) за несколько тысяч, а я знаю, что оригинал картины стоит во много раз дороже, то внутри у меня раздаётся звонок тревоги».

«Порядочный торговец, - по словам Кольбахера, - не станет заниматься крадеными вещами. Конечно, есть серый рынок или частные, теневые бизнесмены, но мы следуем принципу Due Diligence (Дью Дилидженс -процедура формирования объективного представления об объекте инвестирования. - Прим. пер.), принципу тщательной проверки. В пятидесятые, шестидесятые годы это было мелкое правонарушение. Некоторые  даже не знали, чем они владеют и что продают. Ведь есть принцип добросовестности - абсолютно справедливый, когда из трёх лиц, последовательно владевших вещью, неудачником оказывается последний. Но сегодня надо быть очень осторожным. Кражи произведений искусства нацистами были особо мерзким делом, несравнимым с тем, что вывезли Наполеон (Napoleon) или англичане из Египта. Тут нам надо радоваться, что эти объекты были сохранены».

(«Die Presse», Print-Ausgabe, 10.11.2013)

Оригинал публикации: «Man merkt es doch schnell, wenn es stinkt!»

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
3087922