«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Искусство-антиквариат - История

Государственные музеи Берлина. Музеи со свастикой (www.berliner-zeitung.de)

Николаус Бернау (Nikolaus Bernau)

Сокращённый перевод

2444020621982919lowres23-26252371-59749247 jpgГрафика была современной. Реклама для музеев нацистской эпохи
Foto: Zentralarchiv Staatliche Museen zu Berlin Фото:

Государственные музеи Берлина были во времена нацизма тоже не без греха. В конце концов, они оказались приспособленцами. Новая книга рассказывает о том, как формировались по-новому коллекции, как подвергались дискриминации сотрудники-евреи, коллекционеры и меценаты, которым в лучшем случае удавалось бежать. 

Порой безрадостные списки действуют разоблачающе: в период с ноября 1933 года по июль 1934 года Берлинская библиотека искусств провела выставки графики и фотографии «Немецкое народное искусство», «Немецкие типы людей», а также «Немецкие изделия ручной работы». Кабинет гравюр по меди устраивал выставки «Немецкий портрет в эпоху Реформации», «Немецкая гравюра по дереву», «Рисунки немецкого рококо», «Немецкие рисунки» и «Искусство северных племён и народов» - выставочный проект из пяти частей.

Отрезвляющий список приводится в книге, презентация которой прошла в переполненной Старой национальной галерее. Почти на 500 страницах она свидетельствует: Государственным музеям Берлина много времени не понадобилось, чтобы в 1933 году подстроиться, по меньшей мере, формально, под идеологические запросы правительства Гитлера (Hitler). Уже в 1934 году от консультантов по вопросам закупок коллекций потребовали «арийские сертификаты»; в 1938 году  музеям было объявлено об «изгнании евреев». Перед этим были уволены все сотрудники, считавшиеся евреями или имевшие еврейское происхождение.  К 1939 году на выставках были также удалены все упоминания о еврейских меценатах, таких как Джеймс Симон (James Simon), которому музеи в значительной степени обязаны своим статусом учреждений мирового значения. Далее в 1942 году директор отдела скульптуры Теодор Деммлер (Theodor Demmler) потребовал увеличить бюджет на закупки. Только так, по его словам, Берлинские музеи смогут извлечь выгоду из «движения», в которое пришёл художественный рынок в оккупированной Западной Европе. «Движение» - представляло собой  главным образом вынужденную продажу своих коллекций преследовавшимися еврейскими коллекционерами.

Вместе с самого начала

Подготовка представленных в ноябре 1933 года выставочных проектов, видимо, была начата весной 1933 года. Именно в те дни, когда нацисты своим  первым еврейским бойкотом продемонстрировали, что они всерьёз относятся к антисемитизму и что некоторые из них готовы занять те должности в музеях, которые предстояло вскоре очистить от евреев и от политически неугодных лиц.

В книге рассказывается о приспособленчестве, моральном падении, карьеризме. Таким образом, в первый раз Государственные музеи лишились возможности рассказывать об истории своих потерь, например, в результате акции «Дегенеративное искусство» или войны - она служила музеям в течение многих десятилетий основанием для того, чтобы представлять себя в качестве «жертв» нацистов. И дело не в том, при каких обстоятельствах были приобретены объекты в период с 1933 года по 1945 год. Этот вопрос активно изучается после подписания в 1998 году Вашингтонского соглашения. Нет, в данном случае речь идёт о преступной роли музеев и их сотрудников.

Генеральный директор Михаэль Айсенхауэр (Michael Eissenhauer) заявил, что эта книга является «вехой». Это относится даже к Берлину. К сожалению. Правда, очень условно в плане исследования  немецкий истории  музеев в период нацизма. В прошлом году, Тесса Розенброк (Tessa Rosebrock) опубликовала своё исследование о музее в Страсбурге - он был сразу же после оккупации Франции возвращён рейху - и об участии музея в реализации нацистской культурной политики. Уже в 2010 году франкфурсткий музей Frankfurter St?del представил образцовое во всех отношениях расследование своих связей с нацистами. В 2011 году появилась столь же основательная книга о мюнхенском Немецком музее техники. Там отделы систематически занимаются своей историей периода нацизма. В Берлине, напротив, нет ничего, например, о коллекции антиквариата (вероятно, публикуются в другом месте), о работе с общественностью, о кабинете гравюр на меди.

Айсенхауэр совершенно справедливо похвалил представленную работу своих коллег, назвав её самоанализом музеев. Но, как известно, быть объективным, говоря об истории собственного учреждения, трудно. Вот почему, например, музей St?del почти полностью положился на зарубежных исследователей. В Берлине, напротив, действительно отлично поработали с документами, выяснив, какое имело место мрачное доносительство, как музеи  участвовали в подготовке к войне, какая началась модернизация выставок, в частности, ещё до 1933 года, но реализованная только в 1930-е годы. Рассказывается, как Вальтер Андре (Walter Andrae) и Макс фон Оппенгейм (Max von Oppenheim) пытались включить музей Tell-Halaf-Museum - чьё недавнее воскресение стало сенсацией - в состав Государственных музеев. Или как директор отдела исламского искусства Эрнст Кюнель (Ernst K?hnel) поддерживал тесные связи со своими бывшими еврейскими коллегами несмотря на все угрозы нацистов.

Спасители и преступники

Но зачастую преемники тех, кто принимал в те времена решения, проявляют в своих оценках излишнюю осторожность. Так, например, Андре и Кюнель после 1933 года способствовали также реализации планов расширения Государственных музеев. Они должны были понимать, что подобные гигантские музеи можно было наполнять лишь путём разграбления частных коллекций и других музеев. Рассказывается об антисемитизме в Этнологическом музее, о его участии в новой колониальной политике. Но в этом музее планировалось также создание громадного музея «расовой науки», в котором предполагалось выставлять, например, работы художников,  преследовавшихся как евреи.  И, наконец, какова же роль Отто Кюммеля (Otto K?mmel)? Он как член партии Гитлера был назначен в 1934 году генеральным директором. Его исследования по истории искусства Восточной Азии считаются фундаментальными работами до сегодняшнего дня.

Короче говоря, эта захватывающая книга во многом лишь только начало. Есть ещё масса вопросов, которые остаются открытыми. Например, вопросы, связанные с международными событиями: Немецкий музей этнологии с 1935 вряд ли отличается от практически таких же музеев того времени в Париже или Лиссабоне. В чём была разница? И, прежде всего, что стало со специалистами,  которые в 1930-х и 1940-х годах так быстро отказались от либеральных традиций берлинских музеев? Все они после войны смогли продолжить свою карьеру, будь то в ГДР, Западном Берлине или в Западной Германии. В отличие от большинства тех, кто был вынужден бежать  или только благодаря удаче сумел выжить. В 1942 году директор Замкового музея так прокомментировал призывы семьи Джеймса Симона о помощи: «Эти люди должны быть счастливы, что остаются - пусть и со звездой - невредимыми».

2444021621982859highres23-26252371-59734169 jpg wedsep2517253a02253a07cest2013Йорн Грабовски, Петра Винтер (изд.), Между политикой и искусством. Государственные музеи Берлина в период национал-социализма. Издательствоа B?hlau-Verlag, Кёльн, 2013, 433 с., 49 евро (J?rn Grabowski, Petra Winter (Hrsg.), zwischen Politik und Kunst. Die Staatlichen Museen zu Berlin in der Zeit des Nationalsozialismus. B?hlau-Verlag, K?ln 2013, 433 S., 49 Euro).

Оригинал публикации: Staatlichen Museen zu Berlin. Museen mit Hakenkreuz

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
2929632