«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Искусство-антиквариат - Аналитика, экспертиза

Разрушительное для воротил (www.welt.de)

Гезине Борхердт (Gesine Borcherdt)

Искусство подвергается сегодня общественной критике так, как никогда раньше. И все же оно переплетено с деньгами и политикой ныне в той же мере, что и во времена Микеланджело (Michelangelo). Анализ.

Об отношениях между коллекционерами и художниками сказано, собственно, всё: в 2003 году американская художница-перформист Андреа Фрейзер (Andrea Fraser) предложила своему нью-йоркскому галеристу Фридриху Петцелю (Friedrich Petzel) найти покупателя художественных произведений, который бы снял себя во время секса с ней. Сказано, сделано: «Untitled» - сделанный под таким названием видео-фильм, показывает художницу, снятую видеокамерой слежения из перспективы сверху под наклоном, во время полового акта с коллекционером на постели какого-то отеля. На первый взгляд, более захватывающим мог бы стать любой порнографический видео-фильм. Кто же платит за это деньги, а потом ещё и 250000 американских долларов? Столько стоит сегодня «Untitled». Коллекционер получил копию в обмен за свои услуги - и завещал её Музею Уитни. Два других экземпляра из тиража в количестве пяти штук купили частные коллекционеры. За остатками тиража, по поводу которых галерея получает много запросов, художница следит недрёманным оком, чтобы они не попали в чьи-то руки. Фрейзер может себе это позволить, потому что другие её работы теперь оцениваются в шестизначную сумму.

 

Впрочем, если посмотреть на арт-ярмарки, то критические к системе документальной эстетики видео совсем не являются ходовым товаром. Они, скорее, обитают на выставках этого мира, всегда пытающихся работать против рынка и бескорыстности. А художники, которые упорно трудятся над чувственно доступным материалом, на самом деле делают, как правило, не большие деньги. Ясно: кто хочет видео-журналистики Харуна Фароки (Harun Farocki) без комментариев – для которой он, например, присутствует на собрании в консалтинговой компании, специализирующейся на «инновационных концепциях пространства и работы» («Новый продукт», 2012), - когда он может остановиться на зрелище нефритовых наручников или мраморной камере наблюдения Ай Вэйвэя (Ai Weiwei)? В конечном счёте, он тем самым посылает не только правильные политические пароли, но и демонстрирует финансовый потенциал и близость к знаменитостям.

Тем не менее у обоих художников есть клиенты, а порой даже одни и те же. Как правило, такие как Фароки или Фрейзер, оседают часто в музеях или у частных коллекционеров, которые не поднимают особого шума вокруг своих собственных персон. А Ай Вэйвэя встретишь, скорее, в бункере Кристиана Бороса (Christian Boros), где в настоящее время мёртвое морёное дерево почти взрывает метровой толщины стены, - или в «Арт-центре» украинского коллекционера и олигарха Виктора Пинчука. В их советах и жюри сидят практически все основные представители мира искусства, в том числе директора музеев, такие как Гленн Лоури (Glenn Lowry) из Музея современного искусства, как крупный художник Джефф Кунс (Jeff Koons), - но и как очередной куратор документалистики Адам Шимчик (Adam Szymczyk), в свою очередь, поддерживающий концептуальное искусство, как у Фароки и Фрейзер.

И именно в данном случае можно говорить, что хрен редьки не слаще: искусство ещё никогда не подвергалось такой критике со стороны общества, но оно точно так же переплетается с властью, деньгами и политикой, как и в то время, когда Микеланджело приходилось драпировать бёдра голых фигур в «Страшном суде» в Сикстинской капелле тканями. Сегодня можно просто спустить штаны: кураторы и художники левых взглядов берут за свои проекты деньги сверхбогатых людей, которые, в свою очередь, покупают с помощью их имён международный авторитет. Но, собственно, можно ли ещё воспринимать всерьёз художников, которые в своих произведениях намекают на те самые обиды, виновниками которых являются их заимодавцы? И наоборот: в какой мере заслуживают доверия коллекционеры, богатства которых основаны на целых газовых и металлургических империях, на торговле оружием и военной промышленности, на железнорудных и серебряных рудниках, на фармацевтической промышленности, предметах роскоши или хедж-фондах? Сегодня в основном эти люди доминируют на художественном рынке - и собирают те произведения искусства, которые критикует основы их существования.

«Не без вины в создавшейся ситуации коллекционеры, галеристы, а также художники. Многие из них сообща усиливают экономическое неравенство и несправедливость, - говорит Александр Кох (Alexander Koch) из берлинской галереи KOW. - некоторые при этом вешают на шею, словно рекламный щит, политическую составляющую». Сам Кох представляет целый ряд, как он это называет, социально ориентированных художников, чьи работы являются больше изощрённым сочетанием политики и эстетики. Среди них испанский концептуальный художник Сантьяго Сьерра (Santiago Sierra), минималистские инсталляции которого на такие темы, как колонизация, эксплуатация и расизм, представлены в важнейших мировых частных и музейных коллекциях. Свою непопулярность заслужил акциями, когда, например, делал за шарик героина проституткам на спинах линию в виде татуировки– и тем самым столь же непривлекательным образом, как художница-перформист Фрейзер, обнажал социальные отношения зависимости. Несмотря на это его искусство находит спрос и в Германии: недавно Кох продал свою гигантскую надпись «S.O.S.» в песках пустыни Западной Сахары кому-то, кто до сих пор не занимался особо ни искусством, ни последними конфликтами колониальной эпохи. «С той поры, как работа висит дома, изучением темы занялась вся семья», - говорит Кох. По его словам, для многих коллекционеров такое искусство не просто фиговый листок, а интеллектуальное вдохновение.

Борис Михайлов тоже классический кандидат для таких покупателей. Украинец 1938 года рождения, в настоящее время один из наиболее важных фотохудожников, задокументировал в портретах полных жёсткости и нищеты людей, проигравших в результате развала Советского Союза. То, что его работы приобрёл также Пинчук, бенефициаром системы олигархов, кажется абсурдным. Но для того, чтобы перетянуть на свою сторону всё, начиная с глобальной поп-культуры и кончая интеллигенцией, он должен просто хорошо перемешать фетишный товар Ай Вэйвэя, Джеффа Кунса и Яна Фабра (Jan Fabre) также и с такими сложными проявлениями. Ну и что? Для общего блага лучше, когда деньги вкладываются в искусство, а не в недвижимость или старинные автомобили. Или нет?

«Мы, художники, ведь обращаемся со своими политическими темами, в конечном счёте, именно к тем людям, которые покупают наше искусство, - говорит   Джулиан Розефельд (Julian Rosefeldt), который ко всему зависит со своей сюрреалистическо-голливудской кинопродукцией на темы глобализации от кредиторов. - Вопрос в том: с какого времени деньги действительно становятся грязными?» Именно это и является дилеммой: в принципе вряд ли какой-нибудь художник может позволить себе вычеркнуть из своего списка определенных коллекционеров. Не говоря уже о том, что ни один художник не может полностью контролировать, кто покупает что-то из его работ, поскольку практически любой человек может найти на вторичном рынке в любое время любое произведение.

«Социология давно доказала, что общественная критика в области искусства вливается в неолиберальные стратегии управления, - поясняет Александр Кох. – Это очень компрометирует искусство». Берлинский галерист Барбара Вайс (Barbara Weis), представляющая как Михайлова, так и Фароки, относится к этому немного спокойнее: «Действительно, работы художников, обращающихся к важным темам, содержащим критику, собирают люди, которые именно на этом зарабатывают своё состояние».

Действительно, такое искусство стало теперь полезным даже с инвестиционной точки зрения. Видео-коллаж, например, коллаж художницы-феминистки Марты Рослер (Martha Rosle), предложившей в 1985 году в «Глобальной кнопке» кривую от рекламного жаргона к промышленному завоеванию третьего мира, в настоящее время утвердил своё место в истории искусства и соответственно продаётся по ценам где-то около 120000 американских долларов. То же самое с Дэвидом Хаммонсом (David Hammons), который в 1983 году предлагал на продажу на улицах Нью-Йорка снежные шары. Его «Body Prints» из семидесятых годов стоят сегодня до 200000 евро – запасcя ими именно магнат в области роскоши Франсуа Пино (François Pinault).

В то же время у дорогого политического китча Яна Фабра есть все шансы не оставить никаких следов в истории искусства: в «Арт-центре» Пинчука он раскритиковывает как раз колониальное прошлое своей родной Бельгии в битве материала: более 60 мозаик и черепов из ослепительных панцирей жуков в сочетании с мачете и чучелами птиц должны вызывать ужас от эксплуатации, убийств и пыток. Но не лучше ли было бы инвестировать какие-то деньги в старинные автомобили?

© Axel Springer SE 2014. Alle Rechte vorbehalten 

Оригинал публикации: Subversives für die Bonzen

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
2929645