«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Библиофилия, букинистика - История

Георг Витковский: Экономическое значение библиофилии (часть 2) (www.bibliophilie.de)

Первая из пяти лекций, прочитанных на заседаниях Общества книголюбов Франкфуртa-на-Майне 9 октября 1920 года

Из: Die B?cherstube. Bl?tter f?r Freunde des Buches und der zeichnenden K?nste 1 (1920), S. 136-140 (Книжный магазин художественной литературы. Журнал для друзей книги и изобразительного искусства 1 (1920), с. 136-140.

Сокращённый перевод

Окончание

Оттуда получила соответствующий импульс Германия. Он сочетался с одновременным движением модерна и с уже существовавшим историческим интересом. Сколь неясными первоначально были все эти устремления, могут свидетельствовать первые номера Журнала для книголюбов, самого раннего немецкого органа библиофилов. Он был основан в 1897 году не для удовлетворения имевшихся потребностей, а для их пробуждения: пробуждения потребности к книге как к объекту радости коллекционеров и художественного вкуса. Удивительно, как быстро в учёных и состоятельных слоях немецкого общества, где до этого царило равнодушие к библиофилии, непонимание её, возник к ней интерес. Уже в 1899 году появилось Общество книголюбов, которое вскоре уже насчитывало сотни членов.

Это дало два важных далеко идущих результата. Растущее число тех, кто хотел обязательно иметь редкую и красивую книгу, привело к неожиданному подъёму в сфере торговли антикварными книгами и издательской книжной торговли. В сфере торговли антикварными книгами появился новый, намного более строгий подход к определению цены. Впервые это вызвало ужас на аукционе Кюршнера в Лейпциге весной 1905 года и привело к медленному, но постоянному росту цен, пока не произошла переоценка всех ценностей, которую принесла с собой война. Можно сказать, что до этого момента библиофилия оказывала совершенно оправданное и абсолютно благоприятное влияние на торговлю антикварными книгами. Она оставила нетронутой стоимость научной литературы и лишь наделила должной стоимостью вещи, популярные среди коллекционеров по причине своих внутренних и внешних качеств.

Еще более значительным был второй результат пробуждения немецкой библиофилии. Со скоростью и в полноте, которых никто не мог предполагать, появлялись новые типы книг, пытавшиеся удовлетворить требования изысканного вкуса и достоверности материала. Старые великие поэты Германии и зарубежья были одеты в приличные одежды, благородную форму придавали, пусть и не всегда, также живущим из них и даже научная литература стала обретать гармоничный внешний вид.

С другой стороны, ниже будет показано, какое живительное и необходимое влияние на вкус исходило от этого движения. Теперь следует поговорить о материальных ценностях, которые оно увеличивало или создавало вновь. Выросло производство новых гарнитур шрифта, появились художественные консультативные шрифтолитейные производства, такие, в частности, как теперь объединившиеся Frankfurt-Offenbacher Offizinen Stempel и Klingspor, увеличилось производство высококачественной бумаги и дорогих переплётов. Для немецкого характера было свойственным, что все эти достижения немедленно применил с поразительной энергией ряд старых издателей и вновь появляющиеся издательства для того, чтобы предложить обществу вместо обычного убожества книги, вид которых был вполне приятным, причём по цене, которая едва ли превышала прежнюю.


В результате в широких слоях населения проснулась радость обладания книгой ради её формы и её содержания. Только теперь среднестатистический немец начал ценить свою собственную библиотеку и требовать для неё не только хорошие, но и красиво напечатанные и переплетённые книги в расчёте на долгие времена. Библиофилия сразу же превратилась у нас из спорта для коллекционеров в общую потребность, включая людей со средней заработной платой: учителей и чиновников.

Для любого, кто внимательно следил за развитием в этой области в последние 25 лет, сегодня ясно, как всё это происходило: стремление отдельных людей обосновать выпуск книжной продукции, отвечающий немецким библиофильским потребностям, сразу после этого - пробуждение понимания в издательствах относительно различий техники книги и повышение желания обладать собственными книгами, ценными по содержанию и оформлению.

Из общей статистики книжного производства, росшего до войны, влияние этих факторов не вычленить, но расцвет столь многих издательств, типографий, шрифтолитейных производств и переплётных мастерских, появление именно в этот момент многочисленных книг хорошего и отличного качества свидетельствует к удовлетворению, о чём в данном случае идёт речь – она идёт об огромном экономическом влиянии библиофилии.

Не трудно предсказать последствия для сегодняшнего дня и для будущего. Надеюсь, мне удалось показать, что предтечей радости от качественной книги была только радость от обладания книгой. Снизится качество – и немецкая книга утратит свой библиофильский характер, она снова станет потребительским товаром без эстетической формы, исчезнет также основной стимул для её приобретения, тем более, что рост цен в любом случае и без того является неприятным камнем преткновения. Будут возражать, что сегодня и в ближайшем будущем нам не хватало и не будет хватать возможностей платить за роскошь. Но что касается как раз книг, качество не означает роскошь. Прочная бумага без содержания древесной массы и долговечный переплёт, чёткий набор и чистая, глубокая чёрная печать – всё это предпосылки для долговечности, а, значит, сохранения вложенного капитала в книгу отдельным человеком и из народных средств. Но вкус и тщательно отобранное содержание сочетаются с вышеупомянутыми внешними атрибутами библиофильской книги, в результате чего несмотря на все препятствия сохраняется старый круг покупателей и гарантируется занятость для ряда производств, находящихся на высоком уровне развития.


Вернись германское книжное дело на уровень, на котором оно находилось до возникновения немецкой библиофилии, и тогда, без сомнений, снизился бы покупательский спрос, не только вкус. Если наши книготорговцы с некоторых пор жалуются на недостаточный уровень сбыта, то часть его падения можно объяснить, по меньшей мере, тем, что вновь выпущенные книги больше не отвечают требованиям покупателей-библиофилов. Речь идёт не о так называемых роскошных изданиях, о чём сразу же начинают говорить, а об обычных изданиях, часть которых издаётся тысячными тиражами. Любого, кто однажды привык к бумаге без древесной массы, корректному набору, хорошей печати и твёрдой обложке, нынешняя продукция не устраивает. Издатели скоро поймут, что использование суррогатов хуже, чем даже более дорогие цены. Наша публика уже привыкла выкладывать за действительно ценные книги неслыханные ранее суммы (следует напомнить об успехах Шпенглера и графа Кейзерлинга), но для этого она хочет получать также качественное содержание и хорошее оформление.

Обусловленное этим увеличение затрат можно без натяжек считать экономически продуктивным и в настоящее время. Если для массового потребления сейчас уместно производство максимально небольшого количества типов и простых по своему внешнему виду книг, то для всех тех вещей, которые не служат для удовлетворения жизненных потребностей, сохраняются в силе прежние условия, согласно которым их сбыту способствует лишь растущая привлекательность. Если бы хорошая в нашем понимании книга в Германии оказалась обречённой на погибель, то самые разные области производства лишились бы рабочих мест или же, по меньшей мере, их количество значительно бы сократилось. Помимо этого следует отметить, что этой хорошей книге отводится задача репрезентации за пределами наших границ. Недавно мне написал один знакомый голландский коллега, которому я послал хорошее немецкое издание, и он, по его словам, всюду показывал это издание как свидетельство неизменной культуры, чем вызвал удивление. Таких доказательств станет, вероятно, больше.

На основе всего, что было сказано, позволю себе сформулировать принцип: производство ценных по содержанию, технически безупречных библиофильских книг в строгом понимании этого слова также означает, что это и сегодня это отнюдь не вредные или ненужные расходы. Скорее, следует по возможности поощрять производителей и потребителей, Особое налогообложение, величина которого препятствовала бы дальнейшему производству хорошо изданных книг в солидных переплётах, нанесло бы вред многим отраслям, не принеся желаемой финансовой выгоды.

К последним словам хотел бы добавить ряд комментариев. Все мы знаем, что сейчас государство вынуждено использовать все возможные средства, чтобы нести огромное долговое бремя и бремя текущих расходов. И, конечно, каждый немец в принципе согласен с налогами на ненужную и бесплодную роскошь, даже если в результате могут существенно пострадать также не относящиеся к делу частные интересы. Но польза для общественности оказывается в противоречии с частными интересами.


В том, что было сказано выше, и в законодательстве по этому поводу так называемые роскошные издания уже занимают место, отдельное от прочей книжной продукции. Часто их рассматривают в качестве реального олицетворения библиофилии, суть которой должна выражаться в особой ценности материалов, в необычно малых тиражах, в преобладании интереса к внешнему виду, а не к содержанию, наконец, видимо, также в странности содержания. Если бы это было так, то сегодня право на существование немецкой библиофилии, на самом деле, показалось бы, очень сомнительным. Выше перечисленные свойства могут отвечать требованиям благородного и чисто творческого удовлетворения. Вы можете обеспечить художникам, книжной индустрии и торговле занятость, что и сегодня нельзя считать неоправданным и вредным для национального богатства. Если к тому же учесть, что объединения библиофилов реализуют такие издания только среди своих членов, что такой вид роскошных изданий почти начисто отсутствует в торговле, и что появились они лишь благодаря научно-художественному хобби, то вопрос, конечно, нельзя ставить под сомнение с любой точки зрения.

Второй, не менее законный вид, образуют копии изданий, выполненные с особой тщательностью, с использованием ценных материалов, которые издаются после широкого использования в дополнение к обычным тиражам в небольших количествах. Взыскательному книголюбу и коллекционеру тем самым предлагается нечто, что радует его сердце и поддерживает цены, не доводя их до чрезмерных величин, по крайней мере, у хороших немецких издателей. Для правильной оценки таких изданий необходимо принимать в расчёт стоимость хорошей бумаги - обычно полностью пергамент или полностью кожа – и увеличение стоимости, обусловленное особенностью производства.

Наряду с этим теперь, после войны, существует ранее мало известная в Германии категория так называемых роскошных изданий, которые раньше уже производили деловитые спекулянты в Америке для глупого хвастовства необразованных набобов. Незадолго до войны журнал для книголюбов сообщал в своём нью-йоркском издании о том, как нувориш, полагавший, что он демонстрирует некий библиофильский вкус, купил навязанного Диккенса, который якобы был издан в количестве 15 экземпляров в сопровождении мощной рекламы по цене 2000 долларов за каждый том – или, иначе говоря, за 50000 марок только за Пиквикский клуб!

В коллекциях такого рода было перемешано всё мыслимое и немыслимое, разумеется, только в пронумерованных экземплярах и доступных лишь по подписке. В то время, утверждал автор, в Германии подобные явления не имели бы права на существование и были бы нежизнеспособны.


Война вызвала в Германии буйный рост литературы такого рода, использовавшей вместе с классом нуворишей также его глупость и его безвкусие. В то время у нас была выпущена такая же большая масса роскошных книг, как в последние годы, и никогда не снижался уровень добросовестности производителей и оценки со стороны покупателей. Если появлялся всего лишь анонс о каких-либо особых качествах экземпляров, связанных с известной типографией или именем исполнителя, то всю часть тиража, предназначенную для особых целей, тут же раскупали. Большая часть, если не большинство покупателей, приобретало эти книги в результате спекулятивных сделок, чтобы тут же перепродать их втридорога дороже. Случалось, что небольшие книги в картонном переплёте формата 3 восьмые доли, производственная себестоимость которых составляла не более 20-30 марок, предлагали за 220 марок, а затем, возможно, тут же перепродавали, наверное, в два или в три раза дороже.

Это ростовщичество, быть может, не столь общественно вредное явление, как в случае с предметами повседневного спроса, но предосудительным является в той же мере недостойная жадность, использование безвкусия, невежества и тщеславия. Конечно, не может быть никакой жалости к такого сорта новоиспечённым коллекционерам книг, попадающих на удочку этой продукции, однако хотелось бы иметь для производителей и распространителей так называемых библиофильских книг такие же органы, как в Америке, где местные товарищи пытаются положить конец неоправданной рекламе и жульничеству. Во всяком случае, немецкие библиофилы должны выразить протест всей этой индустрии, поскольку она наносит вред не только с экономической точки зрения, но и дискредитирует наши усилия и грозит подорвать пока ещё не особо укрепившееся в Германии понимание, что же такое хорошая книга.

Поэтому я могу позволить себе предложить в качестве второго принципа следующее:

Немецкие библиофилы объясняют, что они осуждают предлагаемые в последнее время роскошные издания, часто не отвечающие в полной мере стандартам вкуса и солидности производства, предлагаемые по необоснованно высоким ценам и затем перепродаваемые, как продукцию с низким уровнем возможной выгоды, продажа которой рассчитана на недостаточную подготовленность покупателей. Они были бы признательны, если бы там, где в последнее время существует чрезмерная разница между стоимостью производства и ценой продажи печатных книги, состоялись бы судебные решения в отношении производителей и торговцев.

Возможно, кто-то из вас, дамы и господа, мог бы посчитать такое выше предложенное решение слишком резким и даже опасным. Тем не менее, мне кажется, нужно привлечь внимание широкой общественности к тому, что мы выступаем также против продукции бессмысленной и несвоевременной роскоши и против всех форм эксплуатации противоречия с тем, чтобы скромной и законной библиофилии не нанесли вред пороки и досада в её адрес. Только тогда мы сможем выполнить высокую задачу, которая, как никогда раньше остро встаёт перед нами, помимо удовлетворения собственных нешумных пристрастий: эта задача - распространять в Германии чувство прекрасной и хорошей книги, поддерживать наших издателей, художников и типографии в их устремлениях, а, с нашей стороны, внести что-то для укрепления находящегося в опасности душевного здоровья и повышения снизившегося уровня понимания внутренней и внешней красоты. Если мы завоюем таким образом для красивой, ценной немецкой книги новые пространства дома и за рубежом, то мы создадим не только духовные, но также экономические ценности и превратим аристократическую библиофилию, казалось бы, занятую своими собственными проблемами, в немаловажный фактор нашей национальной трудовой деятельности.

Оригинал публикации: Georg Witkowski: Die volkswirtschaftliche Bedeutung der Bibliophilie

Комментарии  

наталья
#1 RE: Георг Витковский: Экономическое значение библиофилии (часть 2) наталья 16.02.2015 12:18
Здравствуйте.Ме ня зовут Наталья у меня есть немецкая церковная книга 1723 года.Если вам это интересно мой тел.8 917 618 01 19

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
3084374