«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Библиофилия, букинистика - Коллекции

Интервью. «Я был просто коллекционером» (www.ub.unibe.ch)

Сокращённый перевод

Петер Загер, основатель Швейцарского восточного института и Швейцарской восточно-европейской библиотеки, в интервью Кристофу в. Вердту, руководителю Швейцарской восточно-европейской библиотеки.


Выдающаяся частная коллекция, посвящённая развитию отношений между Западной Европой и Россией, должна перейти под начало общественности.
 
Доктор Петер Загер (Peter Sager), давний член Национального совета, бывший член Совета Европы, основатель Швейцарского восточного института и Швейцарской восточно-европейской библиотеки, собрал за годы выдающуюся частную коллекцию, состоящую в основном из книг, карт и графики. Она имеет дело с тем, как воспринимали Россию в Западной Европе в период с 16-го до 19-го века. Эта коллекция, - малую часть которой можно видеть в настоящее время на выставке, - передана в длительное пользование в Швейцарскую восточно-европейскую библиотеку. Библиотека стремится приобрести «Rossica Europeana» и тем самым помочь её сохранению.

Вопрос: Что заставило Вас, господин Загер, начать более полувека назад собирать в частном порядке коллекцию, посвящённую отношениям России и Европы?
Петер Загер: Будучи противником тоталитаризма я сначала был против нацизма и всего немецкого, а затем против коммунизма. После окончания войны я понял, что было бы неправильно ставить на одну доску немцев и нацистский режим: они были первыми жертвами. Демократы не читали «Майн кампф» Гитлера и не воспринимали нацизм всерьёз. В 1944 году, с продвижением Красной Армии в Центральную Европу, я приобретал все документы, которые мог только заполучить, относящиеся к коммунизму. Русские тоже были первыми жертвами. Это понимание я применил в отношении советского тоталитаризма, делая разницу между русскими людьми и коммунизмом. 
В отличие от нацистского режима приход коммунизма в Советском Союзе можно было и следовало объяснять прежде всего с исторической точки зрения. Когда в 1959 году я основал Фонд Швейцарская восточно-европейская библиотека и Швейцарский восточный институт, то стал делить книжный фонд по принципу: до 19-го века частный, 19-й и 20-й века - восточно-европейская библиотека. 
 
Доктор Петер Загер, основатель Швейцарского восточного института и Швейцарской восточно-европейской библиотеки, в которой находится его коллекция «Rossica Europeana».
Вопрос: Какую цель Вы преследовали, собирая эту коллекцию? Был ли у коллекции определенный «заказ»?

Петер Загер: Была цель - найти объяснение. Заказа не существовало. Я был просто коллекционером.

Вопрос: Как и почему Вы очертили рамки будущей коллекции?

Петер Загер: Всё происходило эмпирически: я был коллекционером, и меня интересовало всё, что касалось старой России. Границы, которые я был не в силах преодолевать, имели финансовый характер. 
Вопрос: Как это происходило на практике? Как Вы приобретали предметы коллекционирования?

Петер Загер: Моим самым любимым занятием было изучение аукционных и книготорговых каталогов, это дало мне очень много в библиографическом плане: какие были публикации, цены. Основными источниками были аукционы, затем антикварные магазины по всей Европе, в каком-то случае - частное лицо, старый русский в Женеве, у которого я сумел купить важную книгу. На другую книгу из царского фонда у меня, к сожалению, не хватило денег. 

Вопрос: Как Вам удавалось доставать книги, имевшие уникальный характер?

Петер Загер: Настойчивость. Я собирал на протяжении 53 лет. Становишься известным как заинтересованное лицо и получаешь каталоги с неожиданной стороны. Херберштайна1 (Herberstein), переведенное им самим первое немецкое издание 1557 года, один из двух известных экземпляров, я купил на аукционе в Берлине в 1952 году. В то время я учился в США, книгу и счёт отправил моей матери. Одновременно она получила новое издание Херберштайна, которое я тоже заказал, оно стоило намного дешевле старого. Моя мать очень удивилась, но она, - впрочем, как и моя жена - относилась к моей деятельности как коллекционера с пониманием.

Вопрос: Как Вы объясните, что Вам удалось собрать коллекцию, которая, по мнению экспертов, является вообще одной из лучших?

Петер Загер: Настойчивость и некоторые знания, накопленные благодаря чтению каталогов и лекциям по русской истории, которые я посещал в Гарвардском университете. Коллекция отнюдь не «самая лучшая вообще», она, по мнению трёх специалистов Библиотеки Конгресса в Вашингтоне, лучшая в мире частная коллекция. В Вашингтоне, Хельсинки и в Вене и, разумеется, в Москве и Санкт-Петербурге находятся более обширные публичные коллекции.
Вопрос: Как Вам удалось профинансировать такую частную коллекцию, стоимость которой оценивается сегодня в миллионы? 

Петер Загер: В ранние годы моей собирательской деятельности, то есть, до переворота в Праге в 1948 году, Россией интересовались немногие, а если интересовались, то лишь сенсационными предметами искусства, будь то книги, картины, фарфор или яйца Фаберже. Ещё и сегодня в Европе слишком мало людей, занимающихся Россией и воспринимающих её более корректно. 
Я был ограничен в средствах, но не в интересе к старым книгам. Сначала я собирал всё старое. Почти сразу после войны будучи редактором «Бернского студента» («Berner Student») я сам делал приобретения по объявлениям, а комиссионные вкладывал в книги, сначала у Йюрга Штукера (J?rg Stuker). После этого  успешно торговал старыми книгами: скажем, у Штукера я купил Тацита за 12 франков, а позднее продал за 780 франков.  Есть несколько более скромных примеров. Я до сих пор являюсь владельцем полного издания «Corps Universel diplomatique des Droits des gens, contenant un Recueil des Traitez» (международное право), Амстердам, 1726, в 10 томах в кожаном переплёте и в отличном состоянии, которое я приобрёл за 300 франков.  

Вопрос: Связываете ли Вы отдельные вещи из коллекции или события, связанные с ними, с какими-то особыми историями?

Петер Загер: Однажды, будучи в Лондоне, я зашёл в антикварный магазин и заинтересовался старыми картами России. Их положили передо мной, и я выбрал из них более десятка, пообещал оплатить банковским переводом. Антиквар снизил на треть и без того дешёвую цену, очевидно, подумав, что я мелкий торговец. 
Виды Петербурга я купил на аукционе в Федеративной Республике в борьбе с одним из участников торгов из ГДР, которая, видимо, хотела передать их в качестве подарка Советскому Союзу. Виды, согласно специалисту, у которого мне удалось проконсультироваться в Восточном Берлине, принадлежали царской семье. 
Важное значение имел также возможный оригинал самоеда-лыжника, который должен был стать образцом для серии изображений костюмов. Этот оригинал, согласно устной информации, был, видимо, нарисован на Западе. В пользу этого свидетельствуют изогнутые лыжи, которые использовали в Альпах. На севере преобладали прямые, длинные лыжи. В Альпах съезжали с холмов и гор, а на севере был в основном бег на длинные дистанции.
Среди автографов не просто письмо Петра Великого - большая редкость, - но и письмо Александра I, вероятно, написанное в связи со смертью его отца, царя Павла I.

Вопрос: Есть ли в коллекции вещи, которые Вам особенно дороги?

Петер Загер: Их слишком много, чтобы назвать что-то конкретное.
 

Вопрос: В чём Вы видите значение коллекции для современности и будущего, если она ограничена «всего лишь» временем до 19-го столетия?

Петер Загер: Она, с одной стороны, является дополнением фондов Швейцарской восточно-европейской библиотеки, с другой, - она позволяет изучать ранние различия в развитии России и Западной Европы. Наконец, она учит нас лучше понимать эту разницу в развитии, и именно это понимание будет способствовать и помогать наводить необходимые человеческие и духовные мосты. 
Я приведу один из примеров различий: до 15-го столетия на значительной части территории России господствовали монголы. Азия при принятии решений придерживается принципа единогласия. Это кажется более справедливым, чем западный принцип большинства, но когда решения являются неизбежными, меньшинство устраняется силой, что представляет собой тоталитарный подход. В Азии до сегодняшнего дня слабое представление о меньшинствах и их защите.
Я считаю очень важным, что именно от Швейцарии исходит инициатива достаточно глубокого исследования России. У нашей страны было с ней множество связей. 

Лефорт был при Петре Великом в Москве гросс-адмиралом, единственным нашим представителем, достигшим такого положения. Архитекторы из Тессины помогали при строительстве Санкт-Петербурга. У Александра I был швейцарский воспитатель, лауреат Нобелевской премии Карл Шпиттелер (Carl Spitteler) долго жил в России, тамошняя швейцарская «колония» была иногда больше, чем в Германии. 

Вопрос: Почему Вы хотите расстаться с коллекцией, в которую вложено столько личного, и с которой, вероятно, связаны какие-то эмоции?

Петер Загер: Во-первых, большую роль играет мой возраст. Затем состояние моего здоровья. Наконец, то обстоятельство, что я не могу доверить продолжать коллекцию ни моей жене, ни дочери. Собрать коллекцию сегодня невозможно. Поэтому для меня важно, чтобы она по возможности осталась в Швейцарии, это лучше, чем если она будет продана с аукциона. Но это должно произойти, если общественность не соберёт четверть от её стоимости

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
3084315