«Зарубежный коллекционер» приветствует всех, кто заглянул к нам на огонёк! Надеемся, что Вы найдёте у нас нужную и полезную для Вас информацию о коллекционных делах за рубежом и дома, в России. Заглядывайте почаще - всегда будем рады.
Библиофилия, букинистика - Аналитика, экспертиза

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 2) (www.bibliophilie.de)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Рамочные условия для эмиграции и возможность забрать свои книги с собой

Чёткое определение условий, при которых преследовавшиеся по причине своего еврейского происхождения  библиофилы могли эмигрировать и при этом забирать с собой заграницу свои библиотеки, сталкивается с трудностями из-за менявшихся рамочных условий. «Политика в отношении евреев» Третьего рейха подвергалась, как известно, колебаниям. Террор сменяли периоды умеренности. День бойкота евреев 1933 года, «Нюрнбергский расовый закон» 1935 года и еврейский погром по всей империи 9 ноября 1938 года (т.н. «Хрустальная ночь». – Прим пер.) – эти волны насилия, имевшего целью «окончательное решение еврейского вопроса», сменяли год 1934-й, Олимпийские игры 1936 года или отдельные периоды в 1937-1938 годах, когда преследование приобретало умеренные, скрытые формы с тем, чтобы не навредить имиджу Германии за рубежом и сохранить экономические ценности внутри страны. Эти колебания сказывались соответственно на статистике эмиграции.

 

Наряду с выше упомянутыми политическими факторами играли роль также соответствующие правовые акты: ужесточение налоговой политики в отношении эмигрирующих из рейха (введённой ещё в 1931 году в связи с последствиями экономического кризиса), ужесточение валютного законодательства (тоже 1934 год), блокирование курса марки, распоряжение о регистрации состояния евреев в марте 1938 года – всё это имело для рассматриваемого процесса крайне важное значение. Ужесточение условий для эмиграции касались прежде всего трансфера состояний, но в дальнейшем также и материальных ценностей. Книги среди них долгое время казались не очень проблематичным имуществом для его вывоза за рубеж, во всяком случае, такое впечатление создают свидетельства эмигрантов: «Вы должны знать, что все проблемы начались только в 1938 году, после «Хрустальной ночи». До этого никаких проблем не было. Я знаю, когда выносили имущество, внизу стояли люди из таможни, они заглядывали в багаж, болтали между собой – увозили  с собой коллекции марок, ценные книги, и никто из них не сказал ни слова по этому поводу. Поскольку нацисты были заинтересованы в каждом эмигранте, который эмигрирует по доброй воле.

Действительно, «Хрустальная ночь» могла означать водораздел, после которого эмиграция была уже связана, как правило, с более серьёзными бюрократическими препонами и значительными материальными тратами. Но даже после 9-го ноября 1938 года вывоз книг в эмиграцию, очевидно, не был связан с непреодолимыми препятствиями, как это следует из некоторых источников. Феликс Даниэль Пинчовер (Felix Daniel Pinczower), сын очень известного в 1920-е годы библиофила и специалиста по юдаике Эфраима Пинчовера  (Ephraim Pinczower), покинул Германию только в 1939 году и затем работал антикваром в Иерусалиме. На вопрос, действительно ли было сложно вывезти из Германии частную библиотеку, он вспоминал: «В то время […], это был 1939 год,  я ещё мог собрать багаж и забрать с собой свою мебель и различные вещи, правда, надо было произвести соответствующую оплату, а на книги, которые принадлежали мне лично, не обращали никакого внимания, я их мог вывозить в неограниченном количестве. Одним словом, всё, что у меня было, я тогда вывез, и моими первыми продажами были как раз книги из моей библиотеки».

Таким образом, как мы видим, какого-то принципиального запрета со стороны нацистских властей на вывоз книг никогда не было. Решающим явилось то обстоятельство, что финансовое ведомство, а начиная с 1939 года и гестапо, начали выписывать свидетельства об отсутствии у налогоплательщика задолженности по налогам. В принципе здесь находила своё проявление враждебность новых властей к культуре, которые, вполне очевидно, не понимали ценность и значение собраний книг, и их внимание – уже из финансовых соображений – было направлено почти исключительно на контроль над трансфером состояний. Без сомнений, рамочные условия для вывоза коллекций за рубеж различались также в зависимости от района, откуда выезжал человек, от действий конкретных властей. Некоторые, судя по всему, сделали обязанностью представлять списки книг, являвшихся частью вывозимого имущества. Это требовало времени, и уже по этой причине объёмы вывозимого имущества подвергались ограничению.   

Кстати, в данном случае следует различать условия для легального и нелегального трансфера. Тот, кого преследовали также по политическим мотивам, не мог воспользоваться даже таким порядком вывоза. И те, кто покидал Германию с условием, что своё имущество оставляет, должны были ожидать его конфискацию. Но даже при наличии возможности легальной эмиграции, времени часто было слишком мало, чтобы своевременно урегулировать формальности и организовать продажу собрания книг. В подобной ситуации оказался, пожалуй, самый известный антиквар того времени Мартин Бреслауэр (Martin Breslauer). Но ему всё же удалось своевременно, до конфискации, продать свою легендарную справочную библиотеку, насчитывавшую 21000 томов, самому крупному европейскому библиофилу Мартину Бодмеру (Martin Bodmer).  Кстати, сын Бреслауэра Бернд (Bernd) принимал участие в перевозке библиотеки в Цюрих и в составлении там её каталога. Бернд Бреслауэр воспользовался фондами, которые Бодмер не взял и которые его эмигрировавший отец Мартин, забрал с собой в Англию, издав в 1941 году в Лондоне свой первый самостоятельно разработанный каталог The Gentle Science of Book Collecting.

Впрочем, не было ничего необычного в том, что отдельные вещи из собрания отправляли ещё до эмиграции по почте друзьям заграницу, не декларируя их значительную зачастую ценность – рискованный способ, который, судя по всему, действовал. Да и антиквары, видимо, своевременно вывезли некоторые ценные вещи из страны, чаще лишь из осторожности, поскольку до последнего не знали, удастся ли им сделать это потом.

Конечно, вывоз коллекций имел во многом вполне практическую сторону дела: крупные собрания  имели громадный вес, и их транспортировка стоила недешево. В своём сообщении об обстоятельствах его высылки из Германии в апреле 1934 года Тео Пинкус (Theo Pinkus)  признаётся, что его мать упаковала книги в «восемнадцать ящиков от рюгенвальдской колбасы» и передала их без всяких проблем транспортной фирме. Далее в сообщении говорится буквально следующее: «Они прибыли в Цюрих, но мне пришлось почти два года оплачивать доставку по частям. [...] Эти спасённые от нацистов книги являются основой «Студенческой библиотеки по истории рабочего движения», фонда, который моя жена и я создали в 1971 году».

Для многих фактор стоимости, видимо, не играл особой роли, в большинстве случаев он становился причиной отказа от вывоза, в других случаях вычленению ценных вещей по принципу материальной или содержательной ценности, в то время, как остальная часть могла служить в целях финансирования транспортировки.  

Что касается немногих состоятельных коллекционеров, следует исходить из того, что им коллекции приходилось полностью или частично продавать, чтобы заплатить за выезд (особенно имперский налог на эмиграцию). Поскольку речь шла, как правило, о вынужденной продаже, то владельцы в большинстве случаев теряли большие деньги.  Вряд ли здесь есть смысл говорить о том, что были люди, выгадывавшие от этой ситуации. Исследователь эмиграции Ганс-Альберт Вальтер (Hans-Albert Walter) пишет по этому поводу следующее: «Распродавались чаще, чем ценные предметы и произведения искусства, книги, автографы, целые библиотеки». Это было связано, не в последнюю очередь, с тем, что книги во время бегства, цель которого была часто неизвестна, являлись помехой, к тому же когда неясными были место  назначения и адресат отправки.

Помимо этого не каждый был способен преступить через себя, чтобы окончательно расстаться со своими книгами, о чём свидетельствует пример Курта Пинтуса  (Kurt Pinthus). После ряда предостережений и допросов в гестапо он начал готовить свой выезд. Получил гостевую визу в США при условии, что оставит всё своё имущество. В августе прибыл в Нью-Йорк с одним лишь чемоданом в руке и десятью долларами в кармане. Он получил место преподавателя в нью-йоркской школе социальных исследований, однако понял, что без своих книг работать не может. Поэтому Пинтус вернулся под Рождество 1937 года в Германию, в Бремерхафене чудом ушёл от ареста и конфискации картотеки своей берлинской библиотеки, которая была у него с собой. Это удалось ему благодаря тому, что выдал себя за агента, который якобы по заданию нацистской Германии является ответственным за «декадентские и негерманские материалы из США» (картотеку показал в качестве подтверждения, что его библиотека состоит преимущественно из запрещённой литературы). В Берлине четыре месяца, пока готовил документы для официального выезда, жил на чердаке. Ему удалось получить с юридической помощью разрешение на эмиграцию, получить от США разрешение на въезд, после чего упаковал 8000 томов своей библиотеки вместе с журналами и манускриптами в сорок деревянных ящиков, из которых два – с книгами безобидного содержания – оставил открытыми.  Все 40 ящиков выпустили из страны, и они оказались в Нью-Йорке. Часть книг из них была в том же году выставлена в нью-йоркской школе. Эпилог этой истории известен: Пинтус, вернувшийся в 1967 году в Германию и поселившийся  в Марбахе-на-Неккаре, передал в 1971 году всю свою библиотеку, незаменимую для исследования экспрессионизма и насчитывающую 9000 томов, а также многочисленные журналы  Германскому литературному архиву – это пример возвращения значимого собрания книг.
 
С менее счастливым концом  были усилия спасти свои книги у Георга Витковского (Georg Witkowskis), являвшегося десятки лет заместителем председателя «Общества библиофилов», с 1917 года – редактор журнала для друзей книги и в этом качестве – одна из центральных фигур германской библиофилии первой трети 20-го столетия. На эмиграцию он решился слишком поздно, только после «Хрустальной ночи» 1938 года. С окончательным решением о выезде дотянул до апреля 1939 года, пока, наконец, не разрешил финансовые проблемы с вывозом библиотеки и не получил разрешение взять её в Нидерланды.  Там он умер, будучи 76-летним стариком, уже 21 сентября 1939 года. Букинистический магазин Nijhoff в Гааге продал 14000 томов его библиотеки с аукциона уже весной 1940 года.

В 1938 году был вынужден покинуть Германию из-за своего еврейского происхождения также «король библиофилов», как нередко его называли, Ганс Фюрстенберг (Hans F?rstenberg), который в силу своего высокого положения в финансово-экономических кругах несколько лет оставался неприкосновенным. Предупреждённый о том, что гестапо объявляет его в розыск, он бежал через Прагу в Париж.

«Оттуда  он организовал умело и с помощью больших денег, а также, в любом случае, с помощью влиятельных друзей перевозку всего содержимого своего берлинского дома, включая библиотеку, насчитывавшую около 16000 томов, в том числе, примерно 5000 так называемых редких книг, разумеется, после оплаты громадного налога на эмиграцию.

Упоминания заслуживает не только количество, но и ранг собрания, включавшего ценные первые немецкие издания, а также издания и книги с гравюрами на дереве 15 и 16 веков, иллюстрированные книги 18-го столетия и французскую романтику. Ещё в 1938 году библиотека Фюрстенберга нашла сначала достойное место в приобретённом им замке Бомениль в Нормандии, но из-за войны и в связи с оккупацией Франции она оказалась в большой опасности. Часть фонда Фюрстенбергу удалось перевести в Южную Францию, что-то из оставшегося было потеряно, а «что-то чудом вернулось в Германию». Поэтому после 1945 года у Фюрстенберга была возможность сформировать свои коллекции заново.  Вопрос, что было бы с его книжными сокровищами, если бы ему не удалось переправить их за границу, приобретает драматический характер, если учесть печальную участь, которая постигла в большинстве случаев оставленное еврейскими эмигрантами своё достояние искусства. 

Продолжение следует

Оригинал статьи: Zerst?rung einer Buchkultur. Die Emigration j?discher B?chersammler aus Deutschland
nach 1933 und ihre Folgen

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика
Количество просмотров материалов
3088406